Я читаю про этот формат и ловлю себя на двойственном чувстве. С одной стороны, масштаб правда завораживает: больше сборных, больше матчей, больше движения. С другой — мне даже немного тревожно от этой громадной дистанции, плотного ритма и ощущения, что привычный Кубок мира теперь живёт совсем по другим правилам.
Кубок мира по футболу вышел в совсем новую реальность. Впервые в мужском турнире играют сорок восемь сборных, и это уже не косметическая правка, а заметная перестройка всего устройства соревнования. Турнир растянулся на тридцать девять игровых дней и проходит сразу в трёх странах-хозяйках — США, Канаде и Мексике. Сам по себе этот союз уже держит внимание мира.
Теперь в расписании сто четыре официальных матча. После прежней схемы с тридцатью двумя командами разница ощущается сразу. Игры разбросаны по шестнадцати городам, карта турнира стала широкой, почти расползшейся, и за ней приходится следить особенно внимательно: где следующий важный матч, как движется календарь, в какой стране сейчас смещается центр внимания.
Именно этот новый масштаб сейчас обсуждают больше всего. У турнира меняется ритм, меняется плотность, меняется само ощущение от Кубка мира. Три страны, длинное окно соревнования, сто четыре матча без передышки — для мужского футбола это выглядит как большой и очень заметный опыт, за которым футбольный мир следит почти под лупой.