Одних мышц мало. На них вообще слишком часто молятся. Боец элитного уровня может загнать себя почти до отказа, но всё равно остаётся внутри правил, которые задают ДНК, клетки-спутники и нервные связи. Тренировки наращивают объём мышц, повышают плотность митохондрий, делают тело выносливее. Но они не исправят сломанный ионный канал и не вернут утраченные двигательные нейроны.
Если говорить прямо, дисциплина работает не на верхнем этаже. Выше стоят экспрессия генов, запас стволовых клеток и устройство нервных цепей. А марш-броски, изнуряющие упражнения и ледяные ванны всего лишь выжимают больше из того, что организму уже отпущено. Одна-единственная правка в гене миостатина может снять молекулярный тормоз с роста мышц. Точечная пересадка стволовых клеток способна пополнить запас клеток-спутников, которые и перестраивают мышечные волокна, или заменить повреждённые кроветворные стволовые клетки, поддерживающие кровь, переносящую кислород. Годы подготовки могут лишь научить тело обходить последствия травмы спинного мозга. А аккуратная трансплантация стволовых клеток иногда возвращает проведение сигнала по аксонам там, где никакое упрямство уже не помогает.
Вот что здесь по-настоящему цепляет: система всё ещё пластична. Нейропластичность и эпигенетическая регуляция означают, что после исправления генетической поломки или восстановления тканевой основы та же самая тренировка вдруг начинает работать на совсем другом уровне. Берцы и штанга двигают предел возможностей. Молекулярные инструменты тихо меняют саму карту, по которой идёт эта борьба.
