В песчаном бруствере решает не мотор. Решает песок — и он быстро ставит на место любого, кто переоценил тягу. Такая стенка сыплется прямо под колёсами, сцепление там живёт секунду и тут же исчезает. Поэтому гонщик не давит мотоцикл силой, а сам становится подвижным противовесом: телом даёт шинам ровно то давление и тот угол, которые нужны именно сейчас, пока песок ещё не поплыл окончательно.
Самое жёсткое здесь вот что: мотоцикл для такой поверхности почти слишком мощный. И опытный райдер это понимает сразу. Двигатель уходит на второй план, а переднее колесо работает почти как точный инструмент. На него аккуратно переносится масса тела, чтобы пятно контакта оставалось чуть впереди общего центра тяжести. Сзади — короткие, резкие подбросы газа. Их хватает, чтобы заднее колесо крутилось достаточно быстро и сохраняло устойчивость, но не зарывалось в бруствер, не резало в нём канаву.
Ещё неожиданнее выглядит посадка. Вместо того чтобы заваливаться внутрь вместе с мотоциклом, гонщик часто сам остаётся более вертикальным, чуть уводит бёдра наружу, держит руки мягкими, а раме позволяет лечь под собой. Из-за этого общий центр массы остаётся над крошечной опорой, которую задают передняя шина, задняя шина и сама скользящая плоскость песка. Боковая нагрузка не срывает мотоцикл сразу, а уходит в контролируемый снос. И всё это держится на мелочах: лёгкое давление в подножки, особенно во внешнюю, чтение фактуры песка, следов от прошлых кругов, дрожи переднего колеса. Исправлять уже поздно. Здесь выживает тот, кто двигается на долю секунды раньше, чем бруствер начнёт осыпаться.
