Вращающаяся башня света кажется примитивной, но её редкие вспышки несут точный адрес. Каждый маяк сообщает о себе временем, цветом и ритмом — задолго до того, как у моряков появились радиосвязь и спутники.
По сути, маяк работает не столько как предупреждающий знак, сколько как передатчик аналогового кода, где алфавитом служит время. Гидрографические службы присваивали каждой станции собственную характеристику: например, две белые вспышки с короткими затмениями между ними, а затем длинное затмение. Точный период, нередко отсчитываемый в секундах часовыми регуляторами и спусковыми механизмами, подбирали так, чтобы его нельзя было спутать с соседним маяком в обширном морском районе даже при плохой видимости.
Не менее важна оптика. Линза Френеля с концентрическими призмами и тщательно выбранным фокусным расстоянием собирает свет в узкие лучи по азимуту. Когда линзовый аппарат вращается на ртутной ванне или шарикоподшипниках, лучи размеренно скользят по горизонту, и судно видит отдельные импульсы вместо постоянного ослепительного сияния. На морских картах такие сигналы отмечают краткими обозначениями, указывая цвет, период и точные координаты. Уловив первое чистое повторение рисунка, штурман сверяет интервал с картой, определяет направление на маяк, а затем добавляет сигнал другого маяка, чтобы получить линию положения и не посадить стальной корпус на скрытые камни.
