Эти белые волнистые холмы — вовсе не песок. Это ветер, только ставший видимым. Когда поток долго и сильно дует над сухим снегом, снежные зерна начинают вести себя почти как осадок: подпрыгивают, скользят, перебегают по ледяной поверхности. Геоморфологи называют это сальтацией. Там, где воздух чуть теряет скорость, частицы оседают и нарастают гряды. Там, где ветер, наоборот, рвет сильнее, углубляются впадины. Так и рождаются знакомые плавные изгибы — без единой песчинки кварца.
Сходство с дюнами тут не случайность. Просто одна и та же физика срабатывает в другом материале. Воздух идет над ровной, податливой поверхностью, поток теряет устойчивость, и крошечные неровности начинают расти. Перепады давления и турбулентность в приземном слое перетаскивают все больше вещества из ложбин к гребням. В пустыне на это откликаются зерна кремнезема. В полярных снежных полях — мелкие кристаллы льда. Они входят в тот же круг обратной связи, уплотняются и собираются в плотные заструги и формы, похожие на дюны, иногда выше человеческого роста.
То, что издали кажется сухим песчаным морем, на деле — холодный цех, где рельеф все время переделывают заново. На наветренных склонах снег истончается из-за сублимации: лед уходит сразу в пар. Ниже слои то подтаивают, то снова схватываются морозом, постепенно спекаясь в фирн, а потом и в ледниковый лед. Никакие пыльные бури тут не нужны. Хватает низкой влажности, открытого пространства и одного настырного ветра, который превращает ровный снег в поле катящихся, обманчивых волн.
