Здесь выживание — не чудо, а почти голый расчёт. Вокруг каждого дерева Иисуса тянется сеть корней у самой поверхности. Они расходятся далеко за колючую крону и перехватывают даже короткий, слабый дождь — раньше, чем вода успеет уйти глубже в песок и пропасть.
Это дерево берёт не размахом, а внутренней сдержанностью. Корни у него растут не вниз, а в стороны: так больше шансов поймать влагу в верхнем слое почвы, где она появляется ненадолго. В стволе и листьях есть мясистые ткани, но это не щедрый запас, а скорее небольшой резерв. Лишней массы нет, а значит, и тратить на её поддержание почти нечего.
С обменом веществ та же история: всё очень скупо. Фотосинтез идёт в невысоком темпе, дыхание тоже замедлено, устьица открываются осторожно, часто в более прохладные и тёмные часы, когда испарение меньше. Если воды не хватает, рост почти замирает. Но ткани остаются живыми, и дерево просто пережидает долгую сушь — без спешки, без лишних потерь.
