На таком льду голая кожа сдалась бы сразу. А императорский пингвин переносит воздух в минус сорок почти как помеху на заднем плане. Главная защита у него не жир, а перья. Сверху плотные покровные, под ними пух. Двойной слой, набитый так густо, как ни у одной другой птицы, удерживает неподвижный воздух не хуже тяжелой теплой одежды. Жир под кожей тоже есть, но роль у него скромнее: он лишь сглаживает потери тепла, а не держит всю оборону. Поэтому пингвин не таскает на себе ту массивность, за которую расплачиваются другие северные звери.
Но самое сильное здесь — даже не утепление, а почти полное отсутствие лишних потерь. В ластах и лапах работает встречный теплообмен: кровь, идущая от сердца, отдает тепло крови, которая возвращается обратно. Сердцевина тела остается горячей, а конечности остывают почти до ледяного состояния. Температура кожи может быть лишь чуть выше снега, и разница с окружающим воздухом резко падает. Помогает и само телосложение: компактное тело теряет меньше тепла на каждую единицу массы, чем более мелкие морские птицы под тем же антарктическим ветром.
А дальше в дело вступает то, чего обычно не ждешь от физики холода, — поведение. В плотной куче воздух между телами становится заметно теплее, чем снаружи, где мороз уже смертелен. Каждый тратит меньше энергии, а общее тепло создает для всей группы свой маленький климат. Пингвины медленно, согласованно смещаются, чтобы это преимущество доставалось не только тем, кто в середине. И при этом взрослые птицы очень точно держат обмен веществ под контролем, так что в буране они не просто выживают. Они продолжают двигаться и делать свое дело.
