На этой пустой чужой равнине главным врагом астронавта была бы не драма, а пыль. Именно пыль. Каждая крупинка местного грунта — как микроскопическое лезвие: на Земле ветер и вода со временем стачивают острые края, а там этого нет. Они остаются злыми, цепкими. И с каждым шагом такой грунт только сильнее крошится, превращаясь в ещё более мелкую и ещё более опасную взвесь, которая липнет ко всему.
Самое неприятное тут даже не в том, что она повсюду, а в том, как точно эта пыль бьёт сразу по технике и по телу. Электростатический заряд буквально заталкивает частицы в шарниры шлема, уплотнения, радиаторы, слои ткани. Раз за разом они трут, стачивают полимерные волокна, ослабляют герметичность, мешают нормальному отводу тепла. А самая мелкая фракция способна проскочить фильтры и вместе с потоками воздуха добраться до открытых участков бронхов, если где-то в кабине случится утечка или сорвётся очистка. Дальше всё совсем невесело: воспаление, рубцевание тканей, долгий урон лёгким. Именно так это и описывают токсикологические исследования материалов, похожих на лунную пыль.
И вот что особенно неприятно: чем надёжнее скафандр выглядит со стороны, тем легче недооценить угрозу. Поэтому пыль давно перестали считать мелкой помехой — теперь это полноценная инженерная проблема, на одном уровне с защитой от микрометеоритов. Инженерам приходится просчитывать, как накапливается трибоэлектрический заряд, как частицы прилипают к поверхностям, как изнашиваются подшипники и визоры. Потому что на тихой, с виду безобидной равнине миссию скорее прикончит медленная утечка через истёртое уплотнительное кольцо или повреждённые альвеолы в уставших лёгких, чем любой придуманный монстр.
