С кошачьей биологией легко ошибиться с первого взгляда. Хищник, который не умеет сам вырабатывать таурин, не превращает каротиноиды в витамин А и зависит от арахидоновой кислоты и готового витамина Д из пищи, выглядит странно. Почти как недоделка. Но это не сбой конструкции. Это след старого изобилия.
Эволюция вообще не любит лишних расходов. Если какой-то внутренний механизм больше не повышает шансы выжить, его перестают беречь. У предков диких кошек всё нужное уже было в добыче: таурин, ретинол, арахидоновая кислота, холекальциферол. С каждой удачной охотой они получали готовый комплект. Держать у себя полный набор ферментов для самостоятельного синтеза было просто незачем. Это стоило энергии, а выгоды не давало. Поэтому гены, связанные с такими путями, постепенно накапливали мутации, и естественный отбор больше не спешил их чинить.
Так и появился узкий специалист. Очень точный, очень эффективный. Обязательная мясная диета позволила кошкам подстроить зубы, скорость пищеварения и работу печёночных ферментов под белок и жир, а всё лишнее — вроде гибкой переработки углеводов и запасных путей синтеза — ушло за ненадобностью. Цена у такой точности простая и жёсткая: если добычи мало или она бедна по составу, подстраховки нет. Остаётся только зависимость от чужой химии, уже упакованной в мышцы, печень и жир другой жертвы.
