Марс раскололся, а не был размыт. Долины Маринера — система каньонов, протянувшаяся примерно на 4000 километров по поверхности планеты, — сформировались прежде всего из-за растяжения коры, а не долгой работы речного потока. Сравнение с земным каньоном заманчиво, но обманчиво. Долины Маринера примерно в десять раз длиннее Большого каньона: внешне они напоминают земной ландшафт, но хранят следы совсем иных разрушительных процессов планетарного масштаба.
Масштаб скрывает механизм образования. Большой каньон вырезала в породе река Колорадо, а на Марсе растяжение вызвало образование сбросов: блоки коры опускались между разломами, формируя огромные впадины. Дальше действовала сила тяжести. Эта деформация, связанная с напряжениями вокруг вулканического поднятия Фарсида, раскрыла впадины, которые последующие процессы могли расширить, хотя точная последовательность их развития остаётся предметом споров. Глубина делает различие ещё заметнее. Отдельные участки Долин Маринера уходят вниз примерно на семь километров, а ширина соединённых между собой впадин достигает около 200 километров. Такие размеры нельзя удовлетворительно объяснить одной лишь работой реки.
И всё же роль воды нельзя сбрасывать со счетов. Отложения и следы эрозии, связанные с водой, показывают, что жидкости помогали преобразовывать отдельные участки системы. Но изменить рельеф — не то же самое, что вырезать его исходную структуру. Стенки каньонов продолжали смещаться. Оползни переносили огромные объёмы материала на дно, а эрозия и накопление осадков меняли впадины уже после их образования. Всё это мешает свести историю их происхождения к одной простой и стройной схеме. Внешность здесь обманчива: по одной форме каньона нельзя определить, что его создало, особенно на планете, поверхность которой сохраняет и тектонические разломы, и следы текучей воды. Здесь это принципиальное различие. За очертаниями гигантских обрывов стоит не столько память о реке, сколько геометрия планеты, чья кора растягивалась и раскалывалась.
