Цвет для кролика — почти роскошь. В светлом весеннем лесу жизнь зависит не столько от умения различать оттенки цветущих растений, сколько от способности уловить едва заметное движение на их фоне. Вся его зрительная система настроена так, будто движение — единственная действительно важная новость.
Широко расставленные глаза по бокам головы дают кролику почти круговой обзор, но требуют платы: хуже ощущается глубина, теряются мелкие детали, исчезают тонкие различия между розовыми и белыми оттенками, которыми любуется человек. Вместо этого сетчатка насыщена светочувствительными клетками, улавливающими слабый контраст и движение. Ганглиозные клетки устроены так, чтобы отмечать перемены во всём поле зрения, а не вырисовывать чёткие контуры. Богатый многослойный лесной пейзаж превращается для кролика в непрерывный экран тревоги, где неподвижные предметы растворяются в фоне.
Его стратегия — скорость, а не тонкость восприятия. Нервные пути от сетчатки к верхним буграм мозга рассчитаны на молниеносную обработку сигналов: различение цветов приносится в жертву выигрышу в доли секунды, а именно они решают, останется ли тень просто тенью или обернётся нападением. Даже во время кормёжки на открытом месте кролик покачивает головой, создавая эффект смещения предметов при движении и заново выделяя края и очертания, которые неподвижный взгляд мог бы упустить. Цветы остаются смутными и безликими, зато любой движущийся силуэт, каким бы крошечным он ни был, немедленно выходит на первый план.
