Обычная свеча легко ставит в неловкое положение многие лощёные трёхмерные ролики. Её пламя живёт само по себе: движущаяся плазма, горячие газы, частицы сажи. Всё это без остановки меняет и спектр излучения, и то, как свет преломляется. Любое крошечное дрожание — и весь свет в комнате уже другой, будто пространство переписали заново.
Самое интересное вот в чём: чем проще предмет, тем гуще может быть информация в свете. Один-единственный лист с прожилками тоньше миллиметра, полупрозрачной мякотью и восковым верхним слоем создаёт такую сложную игру, что стандартная трассировка лучей обычно передаёт её грубо или вовсе пропускает. Свет не просто проходит сквозь него. Он преломляется, отражается внутри, частично поглощается, меняет поляризацию, даёт едва заметные сдвиги цвета и угла. Карты текстур и запечённые нормали на такое только намекают.
Даже голая изогнутая стена может оказаться богаче, чем забитый деталями цифровой город. Слегка шероховатая штукатурка ведёт себя как очень сложная отражающая поверхность: одна свеча или свет из окна — и на стене уже рождаются мягкие каустики, скользящие блики, переотражения, в которых геометрия читается почти на ощупь. А в массе производственных сцен материалы слишком приглажены, диапазон света подрезан, глобальное освещение упрощено ради предсказуемого времени просчёта. Предметов там больше. Но сам свет, как ни странно, беднее.
