Синий рядом с белым почти всегда берёт верх. Там, где кобальтовые лепестки василька касаются бледных лепестков ромашки, глаз ловит резкую цветовую границу. Даже если акварель смыла из сцены почти всю насыщенность, этот контраст не сдаётся. Тут нет никакой сентиментальности. Одна оптика: синему и белому зрение отводит совсем разные роли.
Главный голос остаётся за синим. У василька надмолекулярный комплекс на основе антоцианов, известный как протоцианин, поглощает большую часть видимого света и возвращает свет с перевесом в синюю область. На фоне ромашки этот холодный, насыщенный оттенок звучит ещё сильнее. Белый его подхватывает. Лепестки ромашки кажутся белыми не из-за одного особого пигмента: свет многократно рассеивается на границах клеточных стенок и воздушных полостей, возвращая сразу множество волн. Рядом с таким почти нейтральным полем синий выглядит глубже.
В акварели этот эффект только выигрывает. Размывки приглушают соседние оттенки, а василёк удерживает ясный синий акцент. Ромашка остаётся маленьким отражателем, поэтому цветы не сливаются даже без густой краски и тёмной обводки. Тихая заливка, один синий цветок, один белый — и сдержанность вдруг выглядит почти вызывающе.
