Дневной свет ложится на одну арку, потом на следующую — и длинный зал перестаёт быть тоннелем. Он распадается на понятные глазу отрезки, словно на кадры. В этом и секрет. Повторение воспринимается как порядок, а чередование света и тени помогает почувствовать расстояние, не давая ему превратиться в давящую пустоту.
Парадность, как ни странно, рождается из ограничений. Аркада задаёт ровный ритм: колонны и округлые проёмы повторяются так, что взгляд быстро привыкает к их шагу. Глазам не приходится всё время ждать неожиданностей, внимание получает маленькие точки назначения. Зал уходит вдаль, но делает это размеренно. Каждый пролёт ощущается отдельным, посильным пространством — не как открытая бездна, а как путь. И это не просто украшение. Сначала тело соизмеряет себя с ближайшей аркой, а затем складывает весь повторяющийся ряд в чувство большого, общего масштаба.
Свет смягчает эту строгость. Дневные переходы яркости отделяют плоскости, проявляют изгибы, не дают дальнему концу превратиться в однообразное пятно. Если нет слепящих бликов, боковое зрение одновременно считывает защищённость по сторонам и пространство впереди. От этого становится спокойнее. Порядок удерживает нервную систему в равновесии, а уходящая перспектива расширяет внутреннее ощущение пространства. И в точке схода зал уже кажется не коридором, а светом, который тянет дальше.
