Тишина у кромки озера обманчива. Под неподвижной водой лежит котловина, выточенная ледником, а вершина над ней медленно рассыпается от мороза и ветра. Пейзаж кажется нетронутым — и очень вежливо вводит в заблуждение. Каждый каменный уступ, каждый подводный наносный шлейф хранит следы событий, случившихся задолго до любой человеческой памяти.
Это озеро не декорация. Обломки лавин срываются со крутых стен короткими, резкими выбросами: могут забить русло, поднять естественную перемычку или после отступления льда разойтись по дну плотным слоем. Геоморфологи читают эти отложения по слоям, отделяя грубый камнепад от мелкого материала, принесённого талой водой. Слои ничего не забывают. Благодаря им спокойная картинка превращается в свидетельство непрерывных встрясок.
Одиночество не означает вечности. Ледник выскоблил эту чашу давлением и движением льда; осыпи по-прежнему стаскивают вниз разрыхлённый камень; выветривание разбирает вершину крупинка за крупинкой. Перемены никуда не делись. Просто глаз легко принимает их медленный ход за неподвижность. А этот открытый архив можно испортить быстро — дорогами, следами туристов, потеплением. В сумерках вода ничего не объясняет. Только темнеет.
